Облако

title="Wordle: Любовь.Фет."> src="http://www.wordle.net/thumb/wrdl/1671319/%D0%9B%D1%8E%D0%B1%D0%BE%D0%B2%D1%8C.%D0%A4%D0%B5%D1%82."
alt="Wordle: Любовь.Фет."
style="padding:4px;border:1px solid #ddd">


А. Л. Бржеской

Далекий друг, пойми мои рыданья,
Ты мне прости болезненный мой крик.
С тобой цветут в душе воспоминанья,
И дорожить тобой я не отвык.

Кто скажет нам, что жить мы не умели,
Бездушные и праздные умы,
Что в нас добро и нежность не горели
И красоте не жертвовали мы?

Где ж это всё? Еще душа пылает,
По-прежнему готова мир объять.
Напрасный жар! Никто не отвечает,
Воскреснут звуки - и замрут опять.

Лишь ты одна! Высокое волненье
Издалека мне голос твой принес.
В ланитах кровь, и в сердце вдохновенье.-
Прочь этот сон,- в нем слишком много слез!

Не жизни жаль с томительным дыханьем,
Что жизнь и смерть? А жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем,
И в ночь идет, и плачет, уходя.

В дымке-невидимке...

В дымке-невидимке
Выплыл месяц вешний,
Цвет садовый дышит
Яблонью, черешней.
Так и льнет, целуя
Тайно и нескромно.
И тебе не грустно?
И тебе не томно?

Истерзался песней
Соловей без розы.
Плачет старый камень,
В пруд роняя слезы.
Уронила косы
Голова невольно.
И тебе не томно?
И тебе не больно?
В лунном сиянии

Выйдем с тобой побродить
В лунном сиянии!
Долго ли душу томить
В темном молчании!

Пруд как блестящая сталь,
Травы в рыдании,
Мельница, речка и даль
В лунном сиянии.

Можно ль тужить и не жить
Нам в обаянии?
Выйдем тихонько бродить
В лунном сиянии!

В темноте, на треножнике ярком...

В темноте, на треножнике ярком
Мать варила черешни вдали...
Мы с тобой отворили калитку
И по темной аллее пошли.

Шли мы розно. Прохлада ночная
Широко между нами плыла.
Я боялся, чтоб в помысле смелом
Ты меня упрекнуть не могла.

Как-то странно мы оба молчали
И странней сторонилися прочь...
Говорила за нас и дышала
Нам в лицо благовонная ночь.
Весенние мысли

Снова птицы летят издалёка
К берегам, расторгающим лед,
Солнце теплое ходит высоко
И душистого ландыша ждет.

Снова в сердце ничем не умеришь
До ланит восходящую кровь,
И душою подкупленной веришь,
Что, как мир, бесконечна любовь.

Но сойдемся ли снова так близко
Средь природы разнеженной мы,
Как видало ходившее низко
Нас холодное солнце зимы?

Давно ль под волшебные звуки...

Давно ль под волшебные звуки
Носились по зале мы с ней?
Теплы были нежные руки,
Теплы были звезды очей.

Вчера пели песнь погребенья,
Без крыши гробница была;
Закрывши глаза, без движенья,
Она под парчою спала.

Я спал... над постелью моею
Стояла луна мертвецом.
Под чудные звуки мы с нею
Носились по зале вдвоем.
Долго снились мне вопли рыданий твоих...

Долго снились мне вопли рыданий твоих,-
То был голос обиды, бессилия плач;
Долго, долго мне снился тот радостный миг,
Как тебя умолил я - несчастный палач.

Проходили года, мы умели любить,
Расцветала улыбка, грустила печаль;
Проносились года,- и пришлось уходить:
Уносило меня в неизвестную даль.

Подала ты мне руку, спросила: "Идешь?"
Чуть в глазах я заметил две капельки слез;
Эти искры в глазах и холодную дрожь
Я в бессонные ночи навек перенес.

Если радует утро тебя...

Если радует утро тебя,
Если в пышную веришь примету,—
Хоть на время, на миг полюбя,
Подари эту розу поэту.

Хоть полюбишь кого, хоть снесешь
Не одну ты житейскую грозу,—
Но в стихе умиленном найдешь
Эту вечно душистую розу.
Если ты любишь, как я, бесконечно...

Если ты любишь, как я, бесконечно,
Если живешь ты любовью и дышишь,
Руку на грудь положи мне беспечно:
Сердца биенья под нею услышишь.

О, не считай их! в них, силой волшебной,
Каждый порыв переполнен тобою;
Так в роднике за струею целебной
Прядает влага горячей струею.

Пей, отдавайся минутам счастливым,-
Трепет блаженства всю душу обнимет;
Пей - и не спрашивай взором пытливым,
Скоро ли сердце иссякнет, остынет.

Еще акация одна...

Еще акация одна
С цветами ветви опускала
И над беседкою весна
Душистых сводов не скругляла.

Дышал горячий ветерок,
В тени сидели мы друг с другом,
И перед нами на песок
День золотым ложился кругом.

Жужжал пчелами каждый куст,
Над сердцем счастье тяготело,
Я трепетал, чтоб с робких уст
Твое признанье не слетело.

Вдали сливалось пенье птиц,
Весна над степью проносилась,
И на концах твоих ресниц
Слеза нескромная светилась.

Я говорить хотел - и вдруг,
Нежданным шорохом пугая,
К твоим ногам, на ясный круг,
Спорхнула птичка полевая.

С какой мы робостью любви
Свое дыханье затаили!
Казалось мне, глаза твои
Не улетать ее молили.

Сказать "прости" чему ни будь
Душе казалося утратой...
И, собираясь упорхнуть,
Глядел на нас наш гость крылатый.
Еще люблю, еще томлюсь...

Еще люблю, еще томлюсь
Перед всемирной красотою
И ни за что не отрекусь
От ласк, ниспосланных тобою.

Покуда на груди земной
Хотя с трудом дышать я буду,
Весь трепет жизни молодой
Мне будет внятен отовсюду.

Покорны солнечным лучам,
Там сходят корни в глубь могилы
И там у смерти ищут силы
Бежать навстречу вешним дням.

Еще майская ночь

Какая ночь! На всём какая нега!
Благодарю, родной полночный край!
Из царства льдов, из царства вьюг и снега
Как свеж и чист твой вылетает май!

Какая ночь! Все звёзды до единой
Тепло и кротко в душу смотрят вновь,
И в воздухе за песнью соловьиной
Разносится тревога и любовь.

Берёзы ждут. Их лист полупрозрачный
Застенчиво манит и тешит взор.
Они дрожат. Так деве новобрачной
И радостен и чужд её убор.

Нет, никогда нежней и бестелесней
Твой лик, о ночь, не мог меня томить!
Опять к тебе иду с невольной песней,
Невольной - и последней, может быть.
Жду я, тревогой объят...

Жду я, тревогой объят,
Жду тут на самом пути:
Этой тропой через сад
Ты обещалась прийти.

Плачась, комар пропоет,
Свалится плавно листок...
Слух, раскрываясь, растет,
Как полуночный цветок.

Словно струну оборвал
Жук, налетевши на ель;
Хрипло подругу позвал
Тут же у ног коростель.

Тихо под сенью лесной
Спят молодые кусты...
Ах, как пахнуло весной!..
Это наверное ты!

Знаю я, что ты, малютка...

Знаю я, что ты, малютка,
Лунной ночью не робка:
Я на снеге вижу утром
Легкий оттиск башмачка.

Правда, ночь при свете лунном
Холодна, тиха, ясна;
Правда, ты недаром, друг мой,
Покидаешь ложе сна:

Бриллианты в свете лунном,
Бриллианты в небесах,
Бриллианты на деревьях,
Бриллианты на снегах.

Но боюсь я, друг мой милый,
Как бы вихря дух ночной
Не завеял бы тропинку
Проложённую тобой.

Интересные факты о русском языке

В русском языке есть слово с уникальной для языка приставкой ко- — закоулок.

Единственное слово русского языка, не имеющее на поверхностном уровне корня — вынуть. Считается, что в этом слове так называемый нулевой корень, находящийся в чередовании с корнем -им- (вын-им-ать). Раньше, примерно до XVII века, этот глагол выглядел как вынять, и в нём был материальный корень, такой же как в снять, обнять, понять (ср. снимать, обнимать, понимать), однако впоследствии корень -ня- был переосмыслен как суффикс -ну- (как в сунуть, дунуть).

Единственные слова в русском языке с тремя буквами «е» подряд — это длинношеее (и прочие на -шеее, например, криво-, коротко-)и "змееед"

Единственное односложное прилагательное в русском языке — это злой.

В русском языке есть слова с уникальными для языка приставками и-, — итог и итого и а- — авось (устар. а вось «а вось не повезёт»), образовавшимися от союзов и и а.

1) Буква “Ё” была предложена к использованию княгиней Воронцовой-Дашковой (весьма продвинутой дамой, президентом Академии Наук) в 1783 г. Известной стала благодаря Карамзину, который первым использовал ее в 1797 г. До этого писали дифтонг “iо”. В теперешнем украинском языке звук “ё” передается на письме как “ьо”.
2) Большинство слов с буквой “Ф” в русском языке - заимствованные. Пушкин гордился тем, что в “Сказке о царе Салтане” было всего лишь одно слово с буквой “ф” - флот.
3) Буква “ять”, отмененная реформой орфографии 1918 года, изначально передавала специфический звук - нечто среднее между “е” и “и”. В итоге в русском языке ять стала по большей части произноситься как “е”, а в украинском - как “и”, а впоследствии была и заменена на соответствующие буквы. Соответственно, если вы видите русское слово с “е”, а полностью аналогичное украинское - с “и” в корне (к примеру, “хлеб” и “хліб”), будьте уверены - там раньше писалась ять. Тем не менее, даже к концу 19 века кое-где в России ять произносили в соответствии с первоначальным ее назначением. Однажды Александра Третьего упрекнули в “конногвардейском” акценте: он произносил ять всегда как “е”, что резало ухо его собеседникам. Слова, в которых писалась “ять”, а не “е”, приходилось тупо заучивать, что вызывало бурю негодования у тогдашних школьников.
4) Буква “фита” изначально произносилась так же, как и ее аналог в греческом языке, “тета”, - как межзубный глухой (как, например, в английском слове think), в основном в словах греческого происхождения. К примеру, в словах “Вифлеемъ” (англ. - Bethlehem), “Голгофа” (англ. - Golgotha) и имени “Феодоръ” (от Theodor) писалась фита. К 20-му веку этот звук уже окончательно редуцировался в разговорной речи до “ф”, на коий и был заменен.
5) Твердый знак в конце слов, оканчивающихся на согласную, первоначально обозначал звук, близкий к “о”, существующий до сих пор в болгарском языке (там слово “Болгария” пишется как “България”). А в итоге просто ставился то, что называется “по привычке”, и был совершенно излишним. Подсчитано, что если бы собрать вместе все твердые знаки из тогдашнего собрания сочинений Льва Толстого, они заняли бы более 80 страниц. Не знаю, как у вас, а у меня, когда я читаю репринтные издания книг, выпущенных изначально в старой орфографии, всегда возникает желание прочитать твердый знак в конце слова как мягкий (потому что для нас, теперешних, твердый знак в конце слова - нонсенс, которого не существует в природе). Иногда получается очень смешно :) ) Дабы отучить народ от употребления твердого знака в конце слов, оканчивающихся на согласные, после реформы орфографии от него решили отказаться совсем и заменяли апострофом (например, писали “с’езд”) в течение нескольких лет.
6) Для обозначения звука “и” до реформы орфографии использовались три буквы: “И”, “І” и “ижица” (v). Слово “мир” обозначало состояние без войны, “мір” - вселенную, землю, а слово “мvро” (церковное масло для таинств, приготовляемое с особой торжественностью раз в несколько лет) писалось с ижицей. “І” писалось, кроме слова “мір”, перед гласными и “й” (к примеру, “Идіотъ”, “Чайковскій”). Сейчас проще :) Знаменитый разговор о многозначности названия романа Льва Толстого “Война и мир” теряет всякий смысл, стоит только раз взглянуть на название, напечатанное на дореволюционном издании романа. Оно выглядело как “Война и миръ”, т.е. война и невойна. И все :)
7) В классическом украинском алфавите существуют три буквы, отсутствующие в русском: “і”, обозначающая звук “и”; “ї”, обозначающая дифтонг “йи” (обратите внимание, когда вы произносите, например, слово “партии” (родительный падеж от слова “партия”), то в конце слышится именно “йи”); “є”, обозначающая звук “е”. Русская же буква “е” в украинском языке обозначает звук “э”, а русское “и” - звук “ы”. Также в украинском языке существует буква “ґ”, обозначающее “г жесткое”, т.е. такое, как в русском или английском языках. Украинское “г” всегда мягкое, скажем, слово “голова” произносится практически как “холова”.


***

Небольшая неточность: в ранних изданиях Войны и Мира книга называлась всё-таки "Война и Мiръ", но ещё при авторе сменила название.

Изменения в русском языке

Так называемые областные слова, в значительном количестве вошедшие в русский литературный язык, имеют целью характеризовать действующих лиц как крестьян: таковы зипун в смысле кафтан, пальто, панева в смысле юбка, рушник (ручное полотенце), зимник в смысле санный путь, избоина в смысле жмыхи, редина, реднина в смысле редкая ткань, рядно в смысле грубый холст и т. д. Сюда же, может быть, относятся и такие слова, как баловать, пошаливать в смысле грабить, играть свадьбу в смысле справлять свадьбу и т.п. Такие слова являются переходными между словами специфически крестьянскими и словами, которые получили в нашей лексикографии название просторечных.

Горожане превратились в граждан.

Разговорная речь наша стремится к распространению форм множественного числа на ударенное -а от известных категорий имен мужского рода. В этом нет ничего удивительного и даже нового: на глазах старшего поколения профессора', учителя' и т. п. сменили более старые формы - профе'ссоры, учи'тели. Однако нас, стариков, вполне привыкших к профессора', учителя', образа' и т.п., шокируют инженера', выбора' и т. п. Около этих форм возникло немало дискуссий, в результате которых в руководящей прессе новые формы исчезли. Почему? Конечно, не ради наших стариковских ушей, а потому, что это разрушало выразительную систему русского литературного языка, который придает в словах, еще не перешедших окончательно ко множественному на -а ударенное, этим последним формам собирательный и даже презрительный оттенок: инженеры' и инженера', как хле'бы и хлеба', о'бразы и образа' и т. п.

Облако